Авторская мысль не скользит по поверхности, она устремляется вглубь, стараясь раскрыть новые стороны жизни, не всегда заметные с первого взгляда. Умудренный опытом Гримр-викниг из одноименной сказки Рериха заявляет, что у него нет друзей. Заявляет вопреки очевидности. Соседи хором возражают ему: тот выручил Гримра в беде, тот спас его в минуты опасности. Но Гримр настаивает на своем 0 проясняет мысль:

"У меня не было друзей в счастье".

"Все нашли слова викинга Гримра странными и многие ему не поверили". Так кончается сказка. Но этот конец - начало размышления читателя, перед которым поставлен вопрос и который - если он читатель думающий - не вправе отмахнуться от него.

Чувствуется, что сказки Рериха вырастали из его стихотворных опытов; неспроста перекликаются онп с его поздними зрелыми поэтическими вещами. Сказки подчас разительно напоминают стихи, напоминают не только содержанием (и те и другие носят характер философской медитации и притча), но и напевностью и самой ритмической организацией текста. Характерным примером могут служить навеянные народным преданием "Страхи" с их чрезвычайно выразительной звукописью.

На поляну вышел журавль и прогорланил; "Берегись, берегись!" И ушел за опушку.

Наверху зашумел ворон;

"Конец, конец".

Дрозд на осине орал:

"Страшно, страшно".

А иволга просвистела:

"Бедный, бедный".

Высунулся с вершинки скворец, пожалел;

"Пропал хороший, пропал зсоровиш",

И дятел подтвердил:

"Пусть, пусть".

Сорока трещала:

"А пойти рассказать, пойти рассказать".

Граница между сказками и белыми стихами Рериха зыбка и условна. И недаром художник, составляя поэтический сборник "Цветы Мории", включает в него легенду "Лакшми Победительница", лишь слегка поправив ее.

Напряженная работа Рериха (как живописная, так и литературная) выявляет поразительное единство всех аспектов его творчества.